Promo
Главная > Публикации > Уголовно-правовое обеспечение борьбы с терроризмом в Российской Федерации: эффективность или её иллюзия?

Уголовно-правовое обеспечение борьбы с терроризмом в Российской Федерации: эффективность или её иллюзия?

Проблема, которую мне бы хотелось рассмотреть в работе, как никогда актуальна в современном мире. Терроризм - крайне опасное социально-политическое и криминальное явление стало глобальной угрозой безопасности. Масштабы, интенсивность, последствия, разрушающая сила заставляют человечество рассматривать это явление как самую страшную проблему.

В научных исследованиях терроризм понимается и как метод политической борьбы, отвергающий сотрудничество, компромиссы с противодействующей стороной и отражающий наиболее агрессивные установки субъекта, и как негативный социальный протест, развивающийся на различных уровнях - общество, классы, отдельные общественные слои, этнонациональные и профессиональные группы.

Таким образом, борьба с терроризмом – серьёзная проблема, требующая всестороннего и глубокого изучения.

Трагические события сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне, продолжающиеся по сей день теракты в России являются наглядным руководством к действию в достижении одной единственной цели – полного искоренения этого необоснованно жестокого явления, жертвами которого, как правило, становятся ни в чём неповинные граждане.

Проблема настолько серьёзна, что становится очевидной необходимость использования всего комплекса имеющихся у государства и общества возможностей для её решения. В это связи немаловажной является позиция духовенства, научной и творческой интеллигенции, средств массовой информации.

По роду выбранной нами профессии, нас всё же интересует вопрос, как же с помощью правовых механизмов в Российской Федерации обеспечивается борьба с терроризмом и экстремизмом? В это мы и попытаемся разобраться.

Очевидно, что основа правовой базы для решения проблемы содержится в Конституции РФ. В этом мы убеждаемся, обращаясь к статьям 13, 29.

Аналогичные формулировки присутствуют и в некоторых Федеральных законах (например, ФЗ «О политических партиях», ФЗ «Об общественных объединениях»).

В соответствующих статьях Уголовного Кодекса РФ содержатся нормы, которые могут быть применены в борьбе с крайними проявлениями экстремизма (статьи 208, 210, 212, 214, 239, 280, 282, 354 Уголовного кодекса и многие другие).

Основу законодательства, наиболее полно отражающую ряд организационных мероприятий борьбы с проявлениями терроризма и экстремизма составляют Федеральные законы « О борьбе с терроризмом» и «О противодействии экстремистской деятельности».

Также необходимо отметить, что и в некоторых указах Президента РФ особо подчёркивается важность нейтрализации причин и условий данного преступления.

Достаточное внимание уделяется этому вопросу и на местном уровне: в некоторых республиках РФ разработаны и приняты законы, в которые закреплены формы и методы, а также правовые основы сопротивления экстремизму, принципы ответственности за него.

Таким образом, этот краткий обзор российского законодательства, затрагивающий данную тему, даёт нам все основания полагать, что существующая система в целом обладает достаточно полным набором правовых норм для эффективного осуществления борьбы с проблемой.

Но одновременно с этим не стоит забывать, что правоприменительная деятельность сама по себе не всегда эффективна, к тому же в законодательном регулировании это вопроса по-прежнему существуют пробелы. Давайте рассмотрим их более детально.

Во-первых, общеизвестно, что статья 205 Уголовного кодекса РФ (ныне «Террористический акт») до 2007 года имела другое название – «Терроризм», то есть по сути статья обозначала некое общественное явление. Отсюда возникает проблема: ведь в Уголовном кодексе много общественных явлений (к примеру, статья 209 «Бандитизм»). Так зачем же законодателю понадобилось такое принципиальное изменение? Пока этот вопрос остаётся для нас загадкой.

Во-вторых, в части 2 рассматриваемой нами 205 статьи одним из квалифицирующих признаков являются «деяния, повлекшие по неосторожности смерть человека». Представьте себе, как теракт может по неосторожности повлечь смерть? Ведь как мы все хорошо понимаем, одной из главных целей террориста является уничтожение как можно большего числа людей. В этой связи данный признак становится совершенно непонятным и парадоксальным. Можно только догадываться и предполагать, что же этим хотел сказать законодатель.

В-третьих, хотелось бы отметить особенности пункта «б» части 3 статьи 205. Что же происходило в этом отношении? Если до его введения в действие теракт, повлекший умышленное причинение смерти, квалифицировался по статье 105 и по статье 205. Однако теперь, когда данный признак отражен в статье 205, квалификация таких действий как совокупности статей 105 и 205 исключена. Можно применять лишь статью 205. Таким образом, очевидно, что размер санкции за данное преступление снизился.

В-четвёртых, хотелось бы выяснить, чем теракт отличается от такого состава преступления, как диверсия (статья 281 УК РФ). Для этого, на мой взгляд, необходимо сопоставить цели указанных составов преступлений. Как гласит часть 1 статьи 205, основной целью теракта является воздействие на принятие решения органами власти или международными организациями. Что же по этому поводу можно сказать о диверсии? Законом определено, что целями диверсии являются подрыв экономической безопасности и обороноспособности Российской Федерации. Но я думаю, что многие со мной согласятся, если я скажу, что любой теракт в независимости от его особенностей всегда каким бы то ни было образом подрывает экономическую безопасность и обороноспособность государства. Этот факт бесспорен. Поэтому, мы с уверенностью можем сделать вывод, что законодатель недостаточно чётко разграничил эти составы преступлений.

Далее, хотелось бы отметить, что в 2004 году в УК РФ была введена статья 205.1 «Содействие террористической деятельности». Меня заинтересовал вопрос, а возможна ли совокупность статей 205 и 205.1 при назначении наказания? Попробуем разобраться на примере. Некое лицо финансировало терроризм (то есть первоначально выступало в качестве пособника), затем само приняло участие в совершении теракта. Как же следует поступить судье? На мой взгляд, в таких ситуациях с учётом того, что оба действия были связаны между собой, статья 205 как бы «поглощает» статью 205.1. Это подтверждается и санкциями, предусмотренными за совершение данных преступлений (здесь явное преимущество у статьи 205). Таким образом, я полагаю, что всё же такая совокупность в нашей судебной практике маловероятна.

И наконец, считаю нужным отметить, что статья 205 «Теракт» в Уголовном кодексе Российской федерации помещена в раздел IX главу 24, которая называется «Преступления против общественной безопасности». Не ошибся ли законодатель с выбором объекта деяния? Ведь во многих других государствах, данное преступление помещено в совсем другие разделы. В частности, в УК Бельгии теракт отнесён к числу преступлений против государственной власти. При этом в УК Республики Беларусь наряду с «терроризмом», который включён в главу о преступлениях против общественной безопасности, существует отдельная статья «международный терроризм», которая располагается в главе, посвящённой преступлениям против мира и общественной безопасности человечества. В свою очередь, в российском законодательстве не предусмотрена ответственность за совершение такого преступления, как «международный терроризм». Любые действия, подпадающие под такой состав, квалифицируются просто по статье 205 УК РФ.

Таким образом, рассмотрев группу проблем и пробелов, существующих на сегодняшний день в отношении рассматриваемого вопроса, мы совершенно отчётливо можем подвести итог. Российское законодательство касательно вопросов, связанных с уголовно-правовым обеспечением борьбы с терроризмом и экстремизмом, по-прежнему не обладает достаточно гибким и эффективным механизмом, имеет целый ряд шероховатостей. Поэтому наша главная задача – дальнейшее его усовершенствование с учётом опыта наших зарубежных коллег.

© эксперт права Ю. Тарасова., 2012